Псков онлайн | Псковский форум | Справочник организаций Пскова | Погода Псков | Бесплатная отправка смс

Музей-заповедник "Изборск" готовится к финалу Всероссийского грантового конкурса

Музей-заповедник "Изборск" готовится к финалу VI Грантового конкурса Благотворительного фонда В. Потанина "Меняющийся музей в меняющемся мире". Читать далее...

 

Тухлые истины «Духlessa»

16.08.2006 15:33 - Источник: Псковская лента нoвостей

«Ну, ты уже прочел Духлесс?» - затягиваясь сигаретой, вопрошал очередной приятель с выражением причастности к тайной корпорации особо продвинутых чукчей, которые остались-таки читателями, доверив писательство другим чукчам, еще более продвинутым и дерзким. «Нет», - обреченно ответствовал я, пассивно вдыхая дым, - «А что это, Духлесс?» «Ну, ты чувак, даешь! Совсем отстал от жизни! Духлесс это… это… (захлебывась от избытка эмоций и недостатка слов) это полный аллес».

В какой-то момент число восторженных чукчей-читателей начало зашкаливать, они множились даже в виртуальных цифрах статистики: объявлялось, что модная книжка бьет наотмашь все рейтинги продаж и хваленых Дэнов Браунов. «Код да Винчи» нынче отдыхает: «Духлесс» делает тираж. «А кто автор?», - с подозрением спрашивал я  очередного ошалевшего чукчу-неофита, материализовавшегося из морока июльской жары прямо посреди пляжа. «Сергей Минаев». «Ди-джей, что ли?» «Сам ты джидай! Просто однофамилец». «А-а…»

Потом доперло, что Минаев, даром что тезка знаменитой некогда поп-звезды, перестроечного адаптатора на русский «Модерн Токингов» и прочего дискотечного отстоя, так вот, этот другой Минаев, «Минаев намба ту», не кто иной как широко известный в узких кругах торговец алкоголем, колумнист интернет-газеты «Взгляд», взявшийся лепить «из того, что было» анти-гламурное чтиво, благодаря чему и ворвался арабской ракетой в чаты, пробив обывательский покой спальных кварталов Хайфы, урвав свои уорхоловские пять минут телевизионной славы.

Мало помалу неизбежное в столь неоднозначной культурной ситуации знакомство с бестселлером превращалось в навязчивую идею, в некий как бы комплекс: «Так приобщаться к духлесским чудовищам, имя которым легион, или обождать, пока спадет ажиотаж?» Любая мания (пусть даже с корнем «дух») вызывает внутренний протест. Когда все поголовно худеют по рецептам Кремлевской диеты, хочется зарасти жиром, назло гипотетическому уровню холестерина в крови. «Духлессомания» раздражала, покуда томик с плакатно стилизованной под глянцевый журнал обложкой, не попал в истосковавшиеся по гладкому эпидермису ладошки, а мозг ни приготовился к обещанному многочисленными рецензентами интеллектуальному драйву. Ну, вот, слава Богу! Несколько часов чтения, и я перестану напоминать ту наивную в своих сокровенных желаниях девчушку, что давно мечтает лишиться невинности. Естественно, не из потребности в физической любви, а за компанию с одноклассницами, ибо «так положено». Все подружки давно взрослые и испытали «это», делясь интимными подробностями с придыханием: «Ах! Ах! Так ты еще девственница?! (Круглые глаза и чувство превосходства). Жизнь проходит мимо». Мимо моего изнасилованного телевизором сознания несся экспресс пресловутого духлесса, самый актуальный литературный бренд текущего года. И понимая, что все равно не отвертишься, все равно разочаруюсь («Именно данное недоразумение люди и называют оргазмом?»), - мужественно раскрыл книгу.

Первые впечатления подтвердили опасения. Минаев разводил читателей как лохов, впаривая им эпиграфы из «INXS» и Мадонны как осетрину второй свежести, разбадяживая цитаты вчерашних хитов хрестоматийными сентенциями из Сталина и Генри Миллера. Страниц через семьдесят окончательно становится понятно, что «Минаев-2» – это не случайное совпадение, а тренд. Совершенно так же, как и его попсовый предшественник, который переделывал западные хиты, сетератор Минаев приготовил адаптированное для отечественных извилин чтиво: небрежный и бойкий подстрочник с французского на русский.  Усвоив «професьон де фуа» таких авторов как Мишель Уэльбек и Фредерик Бегбедер (имя первого упоминается в тексте, другой числится, между прочим, в личных друзьях), наш интерпретатор бессовестно содрал (или как выражаются музыканты, «снял») оригинальную мелодию, слепил этакую «старую песню о главном», вбил в известный зарубежный мотив родные слова. «Духлесс» в этом смысле удобно сравнить с ремэйком, с ремиксом, попросту, - с плагиатом. Минаев перепел все основные мотивы, используя отечественные аранжировки: герой, с презрительной гримасой умственного и материального превосходства наблюдающий за мельтешением нарядных тел, молодой и стильный, циник и мизантроп, «свой среди чужих, чужой среди своих», топ-менеджер с высшим гуманитарным образованием, мечется в гламурной и фальшивой реальности. Только вместо Парижа или, допустим, Лондона – Москва и Питер.

Да, еще слово придумал, этот самый «духless». Антоним духовности. То есть «фак» типично русскому понятию-презервативу, при желании вмещающему в себя бездну смыслов. Пафос текста – срывание всех и всяческих масок с  патентованной бездуховности, в которой задыхается новоявленный «герой нашего времени», реинкарнация Онегина-Печорина, нюхающий кокс в перерывах между дозами алкоголя и сеансами пьяного минета с переходом  в сон. Или – в бессонницу, с глюками, агрессией и истерикой.

Вся «повесть» - сумбурный постинг с диалогами почти неотличимых друг от друга яппи. Нигде, ну, абсолютно нигде нет спасения от лицемерия и пустоты погрязшего в тотальном вещизме мира! Москва – огромная «потемкинская деревня», мега-сельпо, набитое потомками рязанских колхозников. Фирма, в которой страдает от скуки снобствующий интеллектуал, одно из подразделений международного гипермаркета, в котором обитают вороватые продавцы и покупатели. Чем выше положение продавца, тем он ничтожней. Женщины продают свою молодость и красоту, стараясь успеть, пока их товар не увял: «…в любом модном ресторане, - констатирует рассказчик, - много проституток, выдающих себя за честных столичных девушек, почему-то выдающих себя за проституток, и еще больше честных столичных девушек, почему-то выдающих себя за проституток. Чем первые отличаются от вторых, мне совершенно не понятно, засим, для простоты понимания, я зову эту категорию особей женского пола thetelki». (Привет от Энтони Берджиса?).

Страницы про корпоративные дела целиком списаны с вышеупомянутого Уэльбека, но с русской спецификой бытового жлобства разбогатевших обывателей (Хочется воскликнуть: Тут духлесс-дух! Тут Русью пахнет!). История с «кидаловым» - украдена у Бегбедера. Местами – у Пелевина. Весь стеб и пафос отрицания – у внесистемных мыслителей-маргиналов, вроде юных эпигонов Лимонова, показанных со злобой и отвращением (те тоже прикидываются, тоже гонят фальшак, мечтая о тоннах бабла и модной одежонке). Даже Питер – грандиозный трехсотлетний контрафакт. («У вас тут у всех стандартная проблема. - Дискутирует повествователь со своим другом по обкурке. - Прыщи – потому что не еб…т. А не еб…т, потому что прыщи. Замкнутый круг какой-то».

Такого рода диалоги подслушаны либо в пьяной тусовке по краям шведских столов, либо на кухнях друзей-журналистов, накативших достаточно для того, чтобы, откинув корпоративную этику и лоск, продемонстрировать уничижающие взгляды бунтарей на окружающую бл…скую реальность. Наблюдения строятся на опровержении внешней картинки, по принципу, получи фашист гранату!

- Бездуховно там у вас. – Рассуждает один из эпизодических персонажей (а в «Духлессе» они все априори эпизодические) . – Тут у нас Васильевский остров, Нева, духовность. А в Москве? Одни бутики да кабаки. И храм Христа Спасителя, похожий на силиконовый имплантант, который себе старухи миллионерши ставят в надежде лучше выглядеть».

- А, по-моему, Миша, - отстаивает свое мнение Альтер эго Минаева, - это такая смысловая связка у питерской интеллигенции. Ну, знаешь, как у алкашей во дворе связка «бля». Я, бля, пошел, бля, в магазин, бля, там, бля, очередь такая, нах, ну, бля, ваще. А вы вместо «бля» подставляете «духовность», что в сути контекста просто одно и то же…»).

И вот подобными диалогами в приблатненно-философском стиле набито повествование, будто из группы «Депеш мод» сделали русский «шансон а-ля Миша Круг» для зековского конкурса «Калина красная». Выхода нет нигде, везде сплошной духлесс и тотальная депрессия. Единственное, что звучит подлинно, - мат-перемат, все эти колоритные «уе…аны», нецензурщина, исконный наш язык. Народ же представлен исключительно водителями такси, которые возят нашего героя из клуба в клуб. Кто они? Такое же жлобье, как и все. 

Минаев слил в один жбан все протухшие истины последнего десятилетия, окарикатурил общие ситуации, в которых застряло поколение тех, кому немного за тридцать, сдобрил псевдонародным юмором и индивидуальной злобой, добавил перца клубной экзотики, подсолил модными цитатами из глянцевых журналов, и – готово! Хавай, пипл! Чтиво в обертке модной симуляции «как бы романа» готово. Некоторые сюжетные неувязки даже забавляют. Текст написан настолько неряшливо, что это кажется нарочитым приемом. Так, наш персонаж два раза отправляется в клуб на собственном автомобиле, а домой возвращается на такси. Или всерьез заявляет, что не пил водки четыре года, хотя накануне выхлебал целый графин с лимоновцами, а потом страдал от похмелья. Кажется, что Минаев сам и «набил» свои откровения на клавиатуре ноутбука в перерывах между пьянками, обкурками и свальным грехом, буквально на коленке. И по приколу не перечитывал. И так, дескать, сожрут, и вряд ли подавятся!

Так что «Духлесс - фигурально выражаясь, такое сало в шоколаде. Бренд-ублюдок: внешний вид как будто из Европы, а внутри – до блевотины знакомый вкус с приторной облаткой. Получилось – дешево, но сердито. Загадкой остается только одно: почему все-таки хавают?

У меня один ответ: потому что чукчи. Духовные запросы есть, а денег нет. Тут как тут глянцевый микс с репортажами из воняющих протухшей едой танцполов, умноженный на проблемы потогонного глобализма, и черт в ступе, в которой всякий лузер ногу сломит. Минаев мнет килу и кивает: нет, ребята, в этой курве-Москве ничего путнего, может быть, только Путин.  

Из бесконечной серой тундры чукчи транспонировались в новую реальность с фэшн-показами, нефтедолларами, опальным олигархом Ходорковским, принявшим облик русского Манделлы, и галлюциногенным Путиным, летающим над Россией с перепончатыми крыльями, словно голливудский Бэтман:

«И я ощущал такую сопричастность этому действу, что всю мою душу наполняла трепетная дымка духовности», - пишет Минаев, выскакивая на просторы буйно углюченной фантазии, которой позавидовал бы любой сумасшедший, одуревший в поисках истины.

«- Ну, бывай, - сказал Путин и полетел дальше. На прощание он махнул мне крылом».

Саша Донецкий.

Оригинал статьи находится здесь

http://news.pskovonline.ru